Избрание Михаила Романова на царство. Начало династии Романовых. Избрание михаила романова на царство 1613 год избрание царем михаила романова

Волосы 11.09.2020

Выборные люди съехались в Москву в январе 1613 г. Из Москвы просили города прислать для царского выбора людей "лучших, крепких и разумных". Города, между прочим, дожны были подумать не только об избрании царя, но и о том, как "строить" государство и как вести дело до избрания, и об этом дать выборным "договоры", т. е инструкции, которыми те должны были руководствоваться. Для более полного освещения и понимания собора 1613 г. следует обратиться к разбору его состава, который может быть определен лишь по подписям на избирательной грамоте Михаила Федоровича, написанной летом 1613 г. На ней мы видим всего 277 подписей, но участников собора, очевидно, было больше, так как не все соборные люди подписывали соборную грамоту. Доказательством этого служит, например, следующее: за Нижний Новгород на грамоте подписались 4 человека (протопоп Савва, 1 посадский, 2 стрельца), а достоверно известно, что нижегородских выборных было 19 человек (3 попа, 13 посадских, дьякон и 2 стрельца).

Если бы каждый город удовольствовался десятью человеками выборных, как определил их число кн. Дм. Мих. Пожарский, то выборных в Москве собралось бы до 500 человек, так как на соборе участвовали представители 50 городов (северных, восточных и южных); а вместе с московскими людьми и духовенством число участников собора простиралось бы до 700 человек. Собор был действительно многолюден. Собирался он часто в Успенском соборе, быть может, именно потому, что из других московских зданий ни одно не могло бы его вместить. Теперь является вопрос, какие классы общества были представлены на соборе и полон ли был собор по своему сословному составу. Из 277 упомянутых подписей 57 принадлежат духовенству (частью "выборному" из городов), 136 -- высшим служилым чинам (боярам -- 17), 84 -- городским выборным. Выше уже сказано, что этим цифровым данным далеко нельзя верить. По ним провинциальных выборных на соборе было мало, а на деле эти выборные несомненно составляли большинство, и, хотя с точностью нельзя определить ни их количества, ни того, сколько было из них тяглых и сколько служилых людей, тем не менее можно сказать, что служилых было, кажется, более, чем посадских, но и посадских был очень большой процент, что на соборах редко бывало. И, кроме того, есть следы участия "уездных" людей (12 подписей). Это были, во-первых, крестьяне не владельческих, а черных государевых земель, представители свободных северных крестьянских общин, а во-вторых, мелкие служилые люди из южных уездов. Таким образом, представительство на соборе 1613 г, было исключительно полным. О том, что происходило на этом соборе, мы ничего точного не знаем, потому что в актах и литературных трудах того времени остались только открывки преданий, намеки и легенды, так что историк здесь находится как бы среди бессвязных обломков древнего здания, восстановить облик которого он не имеет сил. Официальные документы ничего не говорят о ходе заседаний. Сохранилась, правда, избирательная грамота, но она нам мало может помочь, так как написана далеко не самостоятельно и притом не заключает в себе сведений о самом ходе избрания. Что же касается до неофициальных документов, то они представляют собой или легенды, или скудные, темные и риторические рассказы, из которых ничего нельзя извлечь определенного.

Однако попробуем восстановить не картину заседаний - это невозможно, -- а общий ход прений, общую последовательность избирательной мысли, как она пришла к личности Михаила Федоровича. Избирательные заседания собора начались в январе. От этого месяца до нас дошел первый по времени документ собора -- именно грамота, данная кн. Трубецкому на область Вагу. Эта область, целое государство по пространству и богатству, в XVI и XVII сто-летиях обыкновенно давалась во владение человеку, близкому к царю; при Федоре Ивановиче она принадлежала Годунову, при Вас. Ив. Шуйском -- Дмитрию Шуйскому теперь же переходила к знатному Трубецкому, по своему боярскому чину занявшему тогда одно из первых мест в Москве. Затем стали решать вопрос об избрании, и первым постановлением собора было не выбирать царя из иностранцев. К такому решению пришли, конечно, не сразу, да и вообще заседания собора были далеко не мирного свойства. Летописец об этом говорит, что "по многи дни бысть собрании людям, дела же утвердити не могут и всуе мятутся семо и овамо", другой летописец также свидетельствует, что "многое было волнение всяким людям, кийждо бо хотяше по своей мысли деяти". Царь из иностранцев многим казался тогда возможным. Незадолго перед собором Пожарский ссылался со шведами об избрании Филиппа, сына Карла IX; точно так же начал он дело об избрании сына германского императора Рудольфа. Но это был только дипломатический маневр, употребленный им с целью приобрести нейтралитет одних и союз других. Тем не менее мысль об иноземном царе была в Москве, и была именно у боярства: такого царя хотели "начальницы", говорит псковский летописец. "Народы же ратные не восхотели ему быти", -- прибавляет он дальше. Но желание боярства, надеявшегося лучше устроиться при иноземце, чем при русском царе из их же боярской среды, встретилось с противоположным ему и сильнейшим желанием народа избрать царя из своих. Да это и понятно: разве мог народ симпатизировать иностранцу, когда ему так часто приходилось видеть, какими насилиями и грабежами сопровождалось на Руси появление иноземной власти? По мнению народа, иноземцы повинны были в смуте, губившей Московское государство.

Порешив один трудный вопрос, стали намечать кандидатов из московских родов. "Говорили на соборах о царевичах, которые служат в Московском государстве, и о великих родех, кому из них Бог даст... быть государем". Но тут-то и пришла главная смута. "Много избирающи искаху" не могли ни на ком остановиться: одни предлагали того, другие --другого, и все говорили разно, желая настоять на своей мысли. "И тако препроводиша не малые дни", по описанию летописца.

Каждый участник собора стремился указать на тот боярский род, которому он сам более симпатизировал, в силу ли его нравственных качеств, или высокого положения, или же просто руководясь личными выгодами. Да и многие бояре сами надеялись сесть на московский престол. И вот наступила избирательная горячка со всеми ее атрибутами - агитацией и подкупами. Откровенный летописец указывает нам, что избиратели действовали не совсем бескорыстно. "Многие же от вельмож, желающи царем быти, подкупахуся многим и дающи и обещающи многие дары". Кто выступал тогда кандидатами, кого предполагали в цари, прямых указаний на это мы не имеем; предание же в числе кандидатов называет В. И. Шуйского, Воротынского, Трубецкого. Ф. И. Шереметев хлопотал за родню свою М. Ф. Романова. Современники, местничаясь с Пожарским, обвиняли его в том, что он, желая царствовать, истратил 20 тыс. рублей на подкупы. Нечего и говорить, что подобное предположение о 20 000 просто невероятно уже потому, что даже казна государева тогда не могла сосредоточить у себя такой суммы, не говоря о частном лице.

Споры о том, кого избрать, шли не только в одной Москве: сохранилось, мало впрочем вероятное, предание, что Ф. И. Шереметев был в переписке с Филаретом (Федором) Никитичем Романовым и В. В. Голицыным, что Филарет говорил в письмах о необходимости ограничительных условий для нового царя, а что Ф. И. Шереметев писал Голицыну о выгоде для бояр избрать Михаила Федоровича в следующих выражениях: "Выберем Мишу Романова, он молод и нам будет поваден". Эта переписка была найдена Ундольским в одном из московских монастырей, но в печать до сих пор не попала и где находится -- неизвестно, Лично мы не верим в ее существование. Есть предание, тоже малодостоверное, и о переписке Шереметева с инокиней Марфой (Ксенией Ивановной Романовой), в которой последняя заявляла о своем нежелании видеть сына на престоле. Если бы действительно существовали сношения Романовых с Шереметевым, то в таком случае Шереметев знал бы о местопребывании своей корреспондентки, а он, как можно думать, этого не знал. Наконец, 7 февраля 1613г. пришли к решению избрать Михаила Федоровича Романова. По одной легенде (у Забелина), первый на соборе заговорил о Михаиле Федоровиче какой-то дворянин из Галича, принесший на собор письменное заявление о правах Михаила на престол. То же самое сделал какой-то донской атаман. Далее, Палицын в своем "Сказании" смиренным тоном заявляет, что к нему пришли люди многих городов и просили передать царскому синклиту "свою мысль об избрании Романова"; и по представительству этого святого отца будто бы "синклит" избрал Михаила. Во всех этих легендах и сообщениях особенно любопытна та черта, что почин в деле избрания Михаила принадлежит не высшим, а мелким людям. Казачество, говорят, также стояло за Михаила.

С 7-го числа окончательный выбор был отложен до 21-го, и посланы были в города люди, кажется, участники собора, узнать в городах мнение народа о деле. И города высказались за Михаила. К этому времени надо относить рассказы А. Палицына о том, что к нему явился какой-то "гость Смирный" из Калуги с известием, что все северские города желают именно Михаила. Стало быть, против Михаила, насколько можно думать, были голоса только на севере, народная же масса была за него. Она была за него еще в 1610г., когда и Гермоген, при избрании Владислава, и народ высказывались именно за Михаила. Поэтому возможна мысль о том, что собор приведен к избранию Михаила Федоровича давлением народной массы. У Костомарова ("Смутное время") эта мысль мелькает, но очень слабо и неопределенно. Ниже мы будем иметь повод на ней остановиться.

Когда Мстиславские и другие бояре, а также запоздавшие выборные люди и посланные по областям собрались в Москву, то 21 февраля состоялось торжественное заседание в Успенском соборе. Здесь выбор Михаила был решен уже единогласно, вслед за чем последовали молебны о здравии царя и присяга ему. Известясь об избрании царя, города еще до получения согласия Михаила присягали ему и подписывали крестоцеловальные записи. По общему представлению, государя сам Бог избрал, и вся земля Русская радовалась и ликовала. Дело теперь оставалось только за согласием Михаила, получить которое стоило немалого труда. В Москве не знали даже, где он находится: посольство к нему от 2 марта отправлено было в "Ярославль или где он, государь, будет". А Михаил Федорович после московской осады уехал в свою костромскую вотчину, Домнино, где чуть было не подвергся нападению польской шайки, от которой спасен был, по преданию, крестьянином Иваном Сусаниным. Что Сусанин действительно существовал, доказательством этого служит царская грамота Михаила, которой семье Сусанина даются различные льготы. Однако между историками велась долгая полемика по поводу этой личности: так, Костомаров, разобрав легенду о Сусанине, свел все к тому, что личность Сусанина есть миф, созданный народным воображением. Такого рода заявлением он возбудил в 60-х годах целое движение в защиту этой личности: явились против Костомарова статьи Соловьева, Домнинского, Погодина. В 1882 г. вышло исследование Самарянова "Памяти Ивана Сусанина". Автор, прилагая карту местности, подробно знакомит нас с путем, по которому Сусанин вел поляков. Из его труда мы узнаем, что Сусанин был доверенным лицом у Романовых, и вообще эта книга представляет богатый материал о Сусанине. Из Домнина Михаил Федорович с матерью переехал в Кострому, в Ипатьевский монастырь, построенный в XIV столетии Мурзой Четом, предком Годунова. Этот монастырь поддерживался вкладами Бориса и при Лжедмитрии был подарен последним Романовым, как предполагают, за все перенесенное ими от Бориса.

Посольство, состоявшее из Феодорита, архиепископа Рязанского и Муромского, Авраамия Палицына, Шереме-тева и др., приехало вечером 13 марта в Кострому. Марфа назначила ему явиться на другой день. И вот 14 марта посольство, сопровождаемое крестным ходом, при огромном стечении народа, отправилось просить Михаила на царство. Источником для ознакомления с действиями посольства служат нам его донесения в Москву. Из них мы узнаем, что как Михаил, так и инокиня мать сперва безусловно отвергли предложение послов. Последняя говорила, что московские люди "измалодушествовались", что на таком великом государстве и не ребенку править не под силу, и т. д. Долго послам пришлось уговаривать и мать, и сына; они употребили все свое красноречие, грозили даже небесной карой; наконец усилия их увенчались успехом -- Михаил дал свое согласие, а мать благословила его. Обо всем этом мы знаем, кроме посольских донесений в Москву, еще из избирательной грамоты Михаила, которая впрочем, в силу ее малой самостоятельности, как мы уже говорили выше, не может и меть особен ной ценности: она составлена по образцу избирательной грамоты Бориса Годунова; так, сцена плача народного в Ипатьевском монастыре списана с подобной же сцены, происходившей в Новодевичьем монастыре, описанной в Борисовой грамоте (оттуда взял ее Пушкин для своего "Бориса Годунова").

Как только согласие Михаила Федоровича было получено, послы стали торопить его ехать в Москву; царь отправился, но путешествие это было чрезвычайно медленно, так как разоренные дороги далеко не могли служить удобным путем. Значение новой династии. Такова внешняя сторона воцарения Михаила Федоровича Романова. Но есть и внутренний смысл в событиях этого важного исторического момента, сокрытый от нас ходячим преданием и восстановляемый детальным изучением эпохи.

Посмотрим на эту, так сказать, интимную сторону московских отношений, приведших к образованию новой и притом прочной династии. В настоящее время можно считать совершенно выясненным, что руководители земского ополчения 1611 -1612 гг. ставили своей задачей не только "идти на очищение" Москвы от поляков, но и сломить казаков, захвативших в свои руки центральные учреждения в подмосковных "таборах", а вместе с ними и правительственную власть. Как ни слаба была на деле эта власть, она становилась поперек дороги всякой иной попытке создать центр народного единения; она покрывала своим авторитетом "всея земли" казачьи бесчинства, терзавшие земщину, она грозила, наконец, опасностью социального переворота и водворения в стране "воровского" порядка или, вернее, беспорядка. Обстоятельства поставили для князя Пожарского войну с казаками в первую очередь: казаки сами открыли военные действия против нижегородцев. Междоусобная война русских людей шла без помехи со стороны поляков и литвы почти весь 1612 год. Сначала Пожарский выбил казаков из Поморья и Поволжья и отбросил их к Москве. Там, под Москвой, они были не только не вредны, но даже полезны для целей Пожарского тем, что парализовали польский гарнизон столицы. Предоставляя обоим своим врагам истощать себя взаимной борьбой, Пожарский не спешил из Ярославля к Москве. Ярославские власти думали даже и государя избрать в Ярославле и собирали в этом городе совет всей земли не только для временного управления государством, но и для государева "обиранья". Однако приближение к Москве вспомогательного польско-литовского отряда вынудило Пожарского выступить к Москве, -- и там, после победы над этим отрядом, разыгрался последний акт междоусобной борьбы земцев и казаков. Приближение земского ополчения к Москве заставило меньшую половину казачества отложиться от прочей массы и вместе с Заруцким, ее атаманом и "боярином", уйти на юг. Другая, большая половина казаков, чувствуя себя слабее земцев, долго не решалась ни бороться с ними, ни подчиниться им. Надобен был целый месяц смут и колебаний, чтобы пред-родитель этой части казачества, тушинский боярин кн. Д. Т. Трубецкой, мог вступить в соглашение с Пожарским и Мининым и соединил свои "приказы" с земскими в одно "правительство". Как старший по своему отчету и чину, Трубецкой занял в этом правительстве первое место;

но фактическое преобладание принадлежало другой стороне, и казачество, в сущности, капитулировало перед земским ополчением, поступив как бы на службу и в подчинение земским властям. Разумеется, это подчинение не могло сразу стать прочным, и летописец не раз отмечал казачье своеволие, доводившее рать почти "до крови", однако дело стало ясно в том отношении, что казачество отказалось от прежней борьбы с основами земского порядка и от первенства во власти. Казачество распалось и отчаялось в своем торжестве над земщиной.

Такое поражение казачества было очень важным событием во внутренней истории московского общества, не менее важным, чем "очищение" Москвы. Если с пленом польского гарнизона падала всякая тень власти Владислава на Руси, то с поражением казачества исчезла всякая возможность дальнейших самозванческих авантюр. Желавшее себе царя "от иноверных" московское боярство навсегда сошло с политической арены, разбитое бурями смутной поры. Одновременно с ним проиграла свою игру и казачья вольница с ее тушинскими вожаками, измышлявшими самозванцев. К делам становились "последние" московские люди, пришедшие с Кузьмой Мининым и Пожарским городские мужики и рядовые служилые люди. У них была определенная мысль "иных некоторых земель людей на Московское государство не обирать и Маринки с сыном не хотеть", а хотеть и обирать кого-нибудь из своих "великих родов". Так само собой намечалось главное условие предстоявшего в Москве царского избрания; оно вытекало из реальной обстановки данной минуты, как следствие Действительного взаимоотношения общественных сил.

Сложившаяся в ополчении 1611 -- 1612 гг. правительственная власть была создана усилиями средних слоев московского населения и была их верной выразительницей. Она овладела государством, очистила столицу, сломила казачьи таборы и подчинила себе большинство организованной казачьей массы. Ей оставалось оформить свое торжество и царским избранием возвратить стране правильный правительственный порядок. Недели через три после взятия Москвы, т.е. в серед и не ноября 1612г., временное правительство уже посылает в города приглашения прислать в Москву выборных и с ними о государском избрании "совет и договор крепкой". Этим как бы открывался избирательный период, завершенный в феврале избранием царя Михаила. Толки о возможных кандидатах на престол должны были начаться немедля. Хотя мы вообще и очень мало знаем о таких толках, однако можем -- из того, что знаем, -- извлечь несколько ценнейших наблюдений над взаимоотношениями существовавших тогда общественных групп.

Недавно стало известно (в издании А. Гиршберга) одно важное показание о том, что делалось в Москве в самом конце ноября 1612 г. В эти дни польский король послал свой авангард под самую Москву, а в авангарде находились и русские "послы" от Сигизмунда и Владислава к московским людям, именно: князь Данило Мезецкий и дьяк Иван Грамотин. Они должны были "зговаривати Москвы, чтобы приняли королевича на царство". Однако все их посылки в Москву не привели к добру, и Москва начала с польским авангардом "задор и бой". В бою поляки взяли в плен бывшего в Москве смоленского сына боярского Ивана Философова и сняли с него допрос. То, что показал им Философов, было давно известно из московской летописной записи. Его спрашивали: "хотят ли взять королевича на царство? и Москва ныне людна ли и запасы в ней есть ли?" По выражению летописца, Философову "даде Бог слово, что глаголати", он сказал будто бы полякам: "Москва людна и хлебна, и на то все обещахомся, что всем помереть за православную веру, а королевича на царство не имати". Из слов Философова, думает летописец, король вывел заключение, что в Москве много сил и единодушия, и потому ушел из Московского государства. Не так давно напечатанный документ освещает иным светом показание Философова. В изданных А. Гиршбергом материалах по истории московско-польских отношений мы читаем подлинный отчет королю и королевичу князя Д. Мезецкого и Ив. Грамотина о допросе Философова. Они, между прочим, пишут: "А в роспросе, господари, нам и полковником сын боярской (именно Иван Философов) сказал, что на Москве у бояр, которые вам, великим господарям, служили, и у лучших людей хотение есть, чтоб просити на господарство вас, великаго господаря королевича Владислава Жигимонтовича, а именно де о том говорити не смеют, боясь казаков, а говорят, чтобы обрать на государство чужеземца; а казаки де, господари, говорят чтоб обрать кого из русских бояр, а примеривают Филаретова сына и Воровского Колужскаго. И во всем де и казаки бояром и дворяном сильны, делают что хотят; а дворяне де и дети боярские разъехалися по поместьям, а на Москве осталось дворян и детей боярских всего тысячи с две, да казаков полпяты тысячи человек (т.е. -- 4500), да стрельцов с тысячу человек, да мужики чернь. А бояр де, господари, и князя Федора Ивановича Мстиславского с товарищи, которые на Москве сидели, в Думу не припускают, а писали об них в городы ко всяким людям: пускать их в Думу, или нет? А делает всякие дела князь Дмитрий Трубецкой да князь Дмитрий Пожарский, да Куземка Минин. А кому вперед быти на господарстве, того еще не постановили на мере". Очевидно, что из этих слов отчета о показании Философова польский король извлек не совсем те выводы, какие предположил московский летописец. Что в Москве большой гарнизон, король мог не сомневаться: семь с половиной тысяч ратных людей, кроме черни, годной по тем временам для обороны стен, составляли внушительную силу. Среди гарнизона не было единодушия, но Сигизмунд видел, что в Москве преобладают, и притом решительно преобладают, враждебные ему элементы. Не питая надежд на успех, он и решился повернуть назад.

Такова обстановка, в какой известно нам показание Философова. Обе воевавшие стороны придавали ему большое значение. Москва знала его не в деловой, а, так сказать, в эпической редакции; отступление Сигизмунда, бывшее или казавшееся последствием речей Философова, придало им ореол патриотического подвига, и самые речи редактировались летописцем под впечатлением этого подвига, слишком благородно и красиво. Король же узнал показание Философова в деловой передаче такого умного дельца, каков был дьяк Ив. Грамотин. Сжато и метко очерчивается в отчете кн. Мезецкого и Грамотина положение Москвы, и мы в интересах научной правды можем смело положиться на этот отчет.

Становится ясно, что через месяц по очищении Москвы главные силы земского ополчения были уже демобилизованы. По обычному московскому порядку, с окончанием похода служилые отряды получали разрешение возвращаться в свои уезды "по домам". Взятие Москвы было тогда понято как конец похода. Содержать многочисленное войско в разоренной Москве было трудно; еще труднее было служилым людям кормиться там самим. Не было и основания для того, чтобы держать в столице большие массы полевого войска -- дворянской конницы и даточных людей. Оставив в Москве необходимый гарнизон, остальных сочли возможным отпустить домой. Это-то и разумеет летописец, когда говорит о конце ноября: "Людие ж с Москвы все розъехалися". В составе гарнизона, опять-таки по обычному порядку, были московские дворяне, некоторые группы провинциальных, "городовых", дворян (сам Иван Философов, например, был не москвич, а "смолянин", т.е. из смоленских дворян), далее стрельцы (число которых уменьшилось в смуту) и, наконец, казаки, Философов точно определяет число дворян в 2000, число стрельцов в 1000 и число казаков в 4500 человек. Получилось такое положение, которое вряд ли могло нравиться московским властям. С роспуском городских дружин служилых и тяглых людей казаки получили численный перевес в Москве. Их некуда было распустить по их бездомовности и их нельзя было разослать на службу в города по их ненадежности. Начиная с приговора 30 июня 1611 г., земская власть, как только получала преобладание над казачеством, стремилась выводить казаков из городов и собирать их у себя под рукой в целях надзора, и Пожарский в свое время, в первой половине 1612 г., стягивал служилых подчинившихся ему казаков в Ярославль и затем вел их с собой под Москву. Поэтому-то в Москве и оказалось так много казаков. Насколько мы располагаем цифровыми данными для того времени, можно сказать, что указанное Философовым число казаков "полпяты тысячи" очень велико, но вполне вероятно. По некоторым соображениям приходится думать, что в 1612 г. под Москвой с кн. Трубецким и Заруц-ким сидело около 5000 казаков; из них Заруцкий увел около 2000, а остальные поддались земскому ополчению Пожарского. Не знаем точно, сколько пришло в Москву казаков с Пожарским из Ярославля; но знаем, что немногим позднее того времени, о котором идет теперь речь, а именно в марте и апреле 1613 г., казачья масса в Москве была столь значительна, что упоминаются отряды казаков в 2323 и 1140 человек и ими не исчерпывается еще вся наличность казаков в Москве. Таким образом, надобно верить цифре Философова и признать, что в исходе 1612г. казачьи войска в Москве числом более, чем вдвое, превосходили дворян и раза в полтора превосходили дворян и стрельцов, вместе взятых. Эту массу надобно было обеспечить кормами и держать в повиновении и в порядке. По-видимому, московская власть этого не достигала, и побежденное земцами казачество снова поднимало голову, пытаясь овладеть положением дел в столице. Такое настроение казаков и отметил Философов словами: "И во всем казаки бояром и дворяном сильны, делают, что хотят".

С одной стороны, казаки настойчиво и беззастенчиво требовали "кормов" и всякого жалованья, а с другой -- они "примеривали" на царство своих кандидатов. О кормах и жалованье летописец говорит кратко, но сильно: он сообщает, что казаки после взятия Кремля "начаша прошати жалованья безпрестанно", они "всю казну московскую взяша, и едва у них немного государевы казны отняша";

из-за казны они однажды пришли в Кремль и хотели "побить" начальников (т.е. Пожарского и Трубецкого), но дворяне не допустили до этого и меж ними "едва без крови проиде". По словам Философова, московские власти "что у кого казны сыщут, и то все отдают казаком в жалованье; а что (при сдаче Москвы) взяли в Москве у польских и русских людей, и то все поимали казаки ж". Наконец, архиепископ Арсений Елассонский согласно с Философовым сообщает некоторые подробности о розысках царской казны после московского очищения и о раздаче ее "воинам и казакам", после чего "весь народ успокоился". Очевидно, вопрос об обеспечении казаков составлял тогда тяжелую заботу московского правительства и постоянно грозил властям насилиями с их стороны. Сознавая свое численное превосходство в Москве, казаки шли далее "жалованья" и "кормов": они, очевидно, возвращались к мысли о политическом преобладании, утерянном ими вследствие успехов Пожарского. После московского очищения во главе временного правительства почитался казачий начальник боярин князь Трубецкой, главную силу московского гарнизона составляли казаки: очевидна мысль, что казакам может и должно принадлежать и решение вопроса о том, кому вручить московский престол. Стоя на этой мысли, казаки заранее "примеривали" на престол наиболее достойных, по их мнению, лиц. Такими оказались сын бывшего тушинского и калужского царя "Вора", увезенный Заруцким, и сын бывшего тушинского патриарха Филарета Романова. Московским властям приходилось до времени терпеть все казачьи выходки и притязания, потому что привести казаков в полное смирение можно было или силой, собрав в Москву новое земское ополчение, или авторитетом всей земли, создав Земской собор. Торопясь с созывом собора, правительство, конечно, понимало, что произвести мобилизацию земских ополчений после только что оконченного похода под Москву было бы чрезвычайно трудно. Других средств воздействия на казачество в распоряжении правительства не было. Терпеть приходилось еще и потому, что в казачестве правительство видело действительную опору против вожделений королевских приверженцев. Философов недаром говорил, что "бояре и лучшие люди" в Москве таили свое желание пригласить Владислава, "боясь казаков". Против поляков и их московских друзей казаки могли оказать существенную помощь, и Сигизмунд повернул назад от Москвы в конце 1612 г. скорее всего именно ввиду "полупяты тысячи" казаков и их противопольского настроения. Счеты с агентами и сторонниками Сигизмун-да тогда в Москве еще не были закончены, и отношения к царю Владиславу Жигимонтовичу еще не были ликвидированы. Философов сообщал, что в Москве арестовано "за приставы русских людей, которые сидели в осаде: Иван Безобразов, Иван Чичерин, Федор Андронов, Степан Соловецкий, Бажен Замочников; и Федора де и Бажена пытали на пытце в казне". Согласно с этим и архиепископ Арсений Елассонский говорит, что по очищении Москвы "врагов государства и возлюбленных друзей великого короля, Ф. Андронова и Ив. Безобразова, подвергли многим пыткам, чтобы разузнать о царской казне, о сосудах и о сокровищах... Во время наказания их (т.е. друзей короля) и пытки умерли из них трое: великий дьяк царского судилища Тимофей Савинов, Степан Соловецкий и Бажен Замочников, присланные великим королем довереннейшие казначеи его к царской казне". По обычаю той эпохи, "худых людей, торговых мужиков, молодых детишек боярских", служивших королю, держали за приставами и пытали до смерти, а великих бояр, виновных в той же службе королю, только "в думу не припускали" и, самое большое, держали под домашним арестом, пока земский совет в городах не решит вопроса: "пускать их в думу, или нет?" До нас не дошли грамоты, которые были, по словам Философова, посланы в города о том, можно ли бояр князя Мстиславского "с товарищи" пускать в думу. Но есть полное основание считать, что на этот вопрос в Москве в конце концов ответили отрицательно, так как выслали Мстиславского "с товарищи" из Москвы куда-то "в городы" и произвели государево избрание без них. Все эти меры против московского боярства и московской администрации, служивших королю, временное московское правительство кн. Д. Т. Трубецкого, кн. Д. М. Пожарского и "Куземки" Минина могло принимать главным образом с сочувствием казачества, ибо в боярах и лучших "людях" еще жива была тенденция в сторону Владислава.

Таковы были обстоятельства московской политической жизни в конце 1612 г. Из рассмотренных здесь данных ясен тот вывод, что победа, одержанная земским ополчением над королем и казаками, требовала дальнейшего упрочения. Враги были побеждены, но не уничтожены. 0ни пытались, как могли, вернуть себе утраченное положение, и если имя Владислава произносилось в Москве негромко, то громко раздавались имена "Филаретова сына и Воровского Калужского". Земщине предстояла еще забота - на Земском соборе настоять, чтобы не прошли на престол ни иноземцы, ни самозванцы, о которых, как видим, еще смели мечтать побежденные элементы. Успеху земских стремлений в особенности могло мешать то обстоятельство, что Земскому собору предстояло действовать в столице, занятой в большинстве казачьим гарнизоном. Преобладание казачьей массы в городе могло оказать некоторое давление и на представительное собрание, направив его так или иначе в сторону казачьих вожделений. Насколько мы можем судить, нечто подобное и случилось на избирательном соборе 1613 г. Иностранцы после избрания на престол царя Михаила Федоровича получили такое впечатление, что это избрание было делом именно казаков. В официальных, стало быть ответственных, беседах литовско-польских дипломатов с московскими в первые месяцы после выбора Михаила русским людям приходилось выслушивать "непригожие речи": Лев Сапега грубо высказал самому Филарету в присутствии московского посла Желябужского, что "посадили сына его на Московское государство государем одни казаки донцы"; Александр Гонсевский говорил князю Воротынскому, что Михаила "выбирали одни казаки". Со своей стороны, шведы высказывали мнение, что в пору царского избрания в Москве были "казаки в московских столпех сильнейшии". Эти впечатления посторонних лиц встречают некоторое под-тверждение и в московских исторических воспоминаниях. Разумеется, нечего искать таких подтверждений в официальных московских текстах: они представляли дело так, что царя Михаила сам Бог дал и всей землей обрали. Эту же идеальную точку зрения усвоили себе и все русские литературные сказания XVII в. Царское избрание, замирившее смуту и успокоившее страну, казалось особым благодеянием Господним, и приписывать казакам избрание того, кого "сам Бог объявил", было в глазах земских людей неприличной бессмыслицей. Но все-таки в московском обществе осталась некоторая память о том, что в счастливом избрании законного государя приняли участие и проявили почин даже и склонные ко всякому беззаконию казаки. Авраамий Палицын рассказывает, что к нему на монастырское подворье в Москве во время Земского собора приходили вместе с дворянами и казаки с мыслью именно о Михаиле Федоровиче Романове и просили его довести их мысль до собора. Изданный И. Е. Забелиным поздний и в общем недостоверный рассказ о царском избрании 1613 г. заключает в себе одну любопытнейшую подробность о том, что права Михаила на избрание объяснил собору, между прочим, "славного Дону атаман". Эти упоминания о заслугах казаков в деле объявления и укрепления кандидатуры М. Ф. Романова имеют очень большую цену: они свидетельствуют, что роль казачества в царском избрании не была скрыта и от московских людей, хотя им она представлялась, конечно, иначе, чем иноземцам.

Руководясь приведенными намеками источников, мы можем себе ясно представить, какой смысл имела кандидатура М. Ф. Романова и каковы были условия ее успеха на Земском соборе 1613 г.

Собравшись в Москву в исходе 1612 или в самом начале 1613 г., земские выборные хорошо представили собой "всю землю". Окрепшая в эпоху смуты практика выборного представительства позволила избирательному собору на самом деле представить собой не одну Москву, а Московское государство в нашем смысле этого термина. В Москве оказались представители не менее 50 городов и уездов;

представлены были и служилый и тяглый класс населения;

были и представители казаков. В своей массе собор оказался органом тех слоев московского населения, которые участвовали в очищении Москвы и восстановлении земского порядка; он не мог служить ни сторонникам Сигизмунда, ни казачьей политике. Но он мог и неизбежно должен был стать предметом воздействий со стороны тех, кто еще надеялся на восстановление королевской власти или же казачьего режима. И вот, отнимая надежду как на то, так и на другое, собор прежде всякого иного решения торжественно укрепился в мысли: "А литовского и свийского короля и их детей, за их многия неправды, и иных никоторых земель людей на Московское государство не обирать, и Маринки с сыном не хотеть". В этом решении заключалось окончательное поражение тех, кто думал еще бороться с результатами московского очищения и с торжеством средних консервативно настроенных слоев московского населения. Исчезло навсегда "хотение" бояр и "лучших людей", которые "служили" королю, по выражению Философова, и желали бы снова "просити на государство" Владислава. Невозможно было долее "примеривать" на царство и "Воровского Калужского", а стало быть, мечтать о соединении с Заруцким, который держал у себя "Маринку" и ее "Воровского Калужского" сына.

Победа над боярами, желавшими Владислава, досталась собору, думается, очень легко: вся партия короля в Москве, как мы видели, была разгромлена временным правительством тотчас по взятии столицы, и даже знатнейшие бояре, "которые на Москве сидели", вынуждены были уехать из Москвы и не были на соборе вплоть до той поры, когда новый царь был уже избран: их вернули в Москву только между 7 и 21 февраля. Если до собора сторонники приглашения Владислава "именно о том говорити не смели, боясь казаков", то на соборе им надобно было беречься еще более, боясь не одних казаков, но и "всей земли", которая одинаково с казаками не жаловала короля и королевича. Другое дело было земщине одолеть казаков: они были сильны своим многолюдством и дерзки сознанием своей силы. Чем решительнее земщина становилась против Маринки и против ее сына, тем внимательнее должна была она отнестись к другому кандидату, выдвинутому казаками, -- "к Филаретову сыну". Он был не чета "Воренку". Нет сомнения, что казаки выдвигали его по тушинским воспоминаниям, потому что имя его отца Филарета было связано с тушинским табором. Но имя Романовых было связано и с иным рядом московских воспоминаний. Романовы были популярным боярским родом, известность которого шла с первых времен царствования Грозного. Незадолго до избирательного собора 1613 г., именно в 1610 г., совсем независимо от казаков, М. Ф. Романова в Москве считали возможным кандидатом на царство, одним из соперников Владислава. Когда собор настоял на уничтожении кандидатуры иноземцев и Маринкина сына и "говорили на соборах о царевичах, которые служат в Московском государстве, но о великих родех, кому из них Бог даст на московском государстве быть государем", -- то из всех великих родов естественно возобладал род, указанный мнением казачества. На Романовых могли сойтись и казаки и земщина -- и сошлись: предлагаемый казачеством кандидат легко был принят земщиной. Кандидатура М. Ф. Романова имела тот смысл, что мирила в самом щекотливом пункте две еще не вполне примиренные общественные силы и давала им возможность дальней шей солидарной работы. Радость обеих сторон по случаю достигнутого соглашения, вероятно, была искренна и велика, и Михаил был избран действительно "единомышленным и нерозвратным советом" его будущих подданных.

Земский собор 1613. Избрание царём Михаила Романова. Соборное посольство к нему. Подвиг Ивана Сусанина

Тотчас по очищении Москвы временное правительство князей Пожарского и Трубецкого разослало по городам грамоты с приглашением прислать в Москву выборных, человек по десяти от города, для «государева обиранья». К январю 1613 г. съехались в Москву представители от 50 городов и, вместе с московскими людьми, составили избирательный [земский] собор . Прежде всего обсудили вопрос об иноземных кандидатах в цари. Отвергли Владислава , избрание которого принесло столько горя Руси. Отвергли и шведского королевича Филиппа, который был избран новгородцами на «Новгородское государство» под давлением шведских войск, занимавших тогда Новгород . Сделали, наконец, общее постановление не избирать «царя от иноверных», а избрать своего «из великих московских родов». Когда же стали определять, кого бы из своих было можно возвести на царский престол, то голоса разделились. Каждый называл приятного себе кандидата, и долго ни на ком не могли сойтись. Выяснилось, однако, что не только на соборе, но и в городе Москве, среди земских людей и среди казаков, которых тогда было в Москве много, особый успех имеет молодой , сын митрополита Филарета . Его имя называли уже в 1610 г., когда шла речь об избрании Владислава; и теперь в пользу Михаила Федоровича на заседания собора поступали письменные и устные заявления горожан и казаков. 7 февраля 1613 г. собор впервые решил остановить свой выбор на Михаиле. Но из осторожности постановили отложить дело на две недели, а в это время послать по ближайшим городам узнать, люб ли там будет царь Михаил, и, кроме того, вызвать в Москву тех из бояр, кого на соборе не было. К 21 февраля из городов пришли хорошие вести и бояре съехались из своих вотчин, - и вот 21 февраля торжественно Михаил Федорович был провозглашен царем и ему принесли присягу как члены собора, так и вся Москва.

Михаил Федорович Романов в юности

Нового царя, однако, не было в Москве. В 1612 г. он сидел со своею матерью, инокинею Марфою Ивановною, в Кремлевской осаде, а затем, освободясь, уехал через Ярославль в Кострому, в свои села. Там ему грозила опасность от бродячего польского или казачьего отряда, каких много было на Руси после падения Тушина. Михаила Федоровича спас крестьянин его села Домнина, Иван Сусанин . Известив своего боярина об опасности, он сам завел врагов в леса и там погиб с ними, вместо того, чтобы указать им путь в боярскую усадьбу. Тогда Михаил Федорович укрылся в крепком Ипатьевском монастыре у Костромы, где жил с матерью до той минуты, как к нему в монастырь явилось посольство от земского собора с предложением престола. Михаил Федорович долго отказывался от царства; мать его также не хотела благословить сына на престол, боясь, что русские люди «измалодушествовались» и могут погубить молодого Михаила, как прежних царей, Федора Борисовича,

Земский собор, созванный в январе 1613 г. (на нем были представители от 50 городов и духовенство) сразу же постановил: иноверца на престол не выбирать. На трон претендовало много достойных людей. Однако из всех выбрали 16-летнего Михаила Федоровича Романова, которого в тот момент даже не было в Москве. Зато за него особенно рьяно и даже агрессивно ратовали бывшие тушинцы и казаки. Последних участники Земского собора побаивались – все знали неуемную силу казачьей вольницы. Другой кандидат в цари, один из руководителей ополчения князь Д. Т. Трубецкой, старался понравиться казакам, добиться их поддержки. Он устраивал для них обильные пиры, но ничего, кроме насмешек, в ответ от них не получил. Казаки, дерзко ходившие вооруженными толпами по Москве, смотрели на Михаила Романова как на сына близкого им «тушинского патриарха» Филарета и полагали, что он будет послушен их вожакам. Впрочем, Михаил подходил и многим другим людям – русское общество жаждало покоя, определенности и милосердия. Все помнили, что Михаил происходил из рода почитаемой за доброту первой жены Ивана Грозного Анастасии-«голубицы».

Решение об избрании Михаила земцы приняли 7 февраля, а 21 февраля 1613 г., после торжественного шествия по Кремлю и молебна в Успенском соборе, состоялось официальное избрание Михаила на царство. Собор снарядил депутацию в Кострому к Михаилу. Посланные от имени всей земли звали юношу на царство.

К моменту прибытия депутации в Кострому Михаил с матерью, инокиней Марфой, жил в Ипатьевском монастыре. Здесь 14 апреля 1613 г. и произошла встреча московской делегации с Марфой и Михаилом. Мать царя долго не соглашалась отпускать сына на царство. Марфу можно понять: страна находилась в ужасном положении, и мать, зная судьбу предшественников Михаила, беспокоилась о будущем несмышленого 16-летнего сына. Но депутация так горячо умоляла Марфу Ивановну, что она наконец дала свое согласие, и 2 мая 1613 г. Михаил Федорович въехал в Москву, all июля венчался на царство.

Из книги История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты автора Анисимов Евгений Викторович

Избрание Михаила Романова царем и его первые шаги Земский собор, созванный в январе 1613 г. (на нем были представители от 50 городов и духовенство), сразу же постановил: иноверца на престол не выбирать. На трон претендовало много достойных людей. Однако из всех выбрали

Из книги Картины былого Тихого Дона. Книга первая. автора Краснов Петр Николаевич

Смутное время на Руси. Донцы прогоняют поляков из Москвы. Избрание на царство царя Михаила Феодоровича Атаман Межаков с остальными дондами, не увлекшимися соблазнами Сапеги и Лисовского, оставался в бездеятельности. Во Лжедимитрия II не верилось, царь же Василий Шуйский

Из книги История России. XVII-XVIII века. 7 класс автора Киселев Александр Федотович

§ 7. ЦАРСТВОВАНИЕ МИХАИЛА РОМАНОВА Преодоление последствий Смуты. Царю Михаилу Федоровичу досталось тяжелое наследие Смутного времени. Он был молод и неопытен. На помощь пришли мать царя «великая старица» Марфа и дядя Иван Никитич Романов. Они взяли на себя основное

Из книги История России. XVII–XVIII века. 7 класс автора Черникова Татьяна Васильевна

§ 7-8. Царствование Михаила Романова 1. ЦЕНТРАЛЬНОЕ И МЕСТНОЕ УПРАВЛЕНИЕЦентральное управление. Последствия Смуты для страны были страшными. Повсюду лежали сожженные, опустевшие города и села. Для восстановления нормальной жизни Россия нуждалась в порядке, который

Из книги Московское царство автора Вернадский Георгий Владимирович

5. Победа национальной армии и избрание на царство Михаила Романова (1612-1613 гг.) I То, что земские отряды из городов Поволжья и Северной Руси отказались осаждать поляков в Москве, не означало, что они отказались от дела национального сопротивления. Скорее, они потеряли веру в

автора Вяземский Юрий Павлович

Правление Михаила Романова (1613–1645) Вопрос 6.1Был такой человек - Андрей Кобыла.Какова его роль в истории России?Вопрос 6.2С 1613 по 1619 год царь Михаил ежегодно отправлялся по отдаленным монастырям, в которых молился.О чем молился первый державный Романов?Вопрос 6.3На чье имя с

Из книги От Рюрика до Павла I. История России в вопросах и ответах автора Вяземский Юрий Павлович

Правление Михаила Романова (1613–1645) Ответ 6.1От Андрея Кобылы произошли Захарьины-Кошкины и в итоге - Романовы, императорская династия.Ответ 6.2О скорейшем избавлении из плена отца своего, урожденного Федора Никитича Романова, впоследствии «Великого государя и Патриарха»

Из книги Великие российские историки о Смутном времени автора Ключевский Василий Осипович

ОСВОБОЖДЕНИЕ МОСКВЫ И ИЗБРАНИЕ МИХАИЛА РОМАНОВА Начало нового, спасительного движения вышло из того же живительного источника, который одухотворял русскую народную массу, поднимавшуюся на борьбу с ее пришлыми врагами. Из ее глубокой веры в Божественный Промысел и в

Из книги Учебник русской истории автора Платонов Сергей Федорович

§ 74. Избрание в цари Михаила Федоровича Романова Земский собор 1613. Избрание царём Михаила Романова. Соборное посольство к нему. Подвиг Ивана СусанинаТотчас по очищении Москвы временное правительство князей Пожарского и Трубецкого разослало по городам грамоты с

автора

Глава 17 ИЗБРАНИЕ МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА НА ЦАРСТВО

Из книги День народного единства: биография праздника автора Эскин Юрий Моисеевич

Венчание на царство Михаила Романова Оставалось дождаться приезда в столицу избранного на Соборе царя Михаила Романова. Сделать это новому самодержцу было непросто по прозаической причине весенней распутицы. Поэтому ожидание царя растянулось еще на полтора месяца.

Из книги Огнем и мечом. Россия между «польским орлом» и «шведским львом». 1512-1634 гг. автора Путятин Александр Юрьевич

ГЛАВА 23. ЦАРСКИЕ ВЫБОРЫ 1613 ГОДА. ПРИЧИНЫ ПОБЕДЫ МИХАИЛА РОМАНОВА Очищенный от поляков Кремль видом своим ужаснул освободителей. Церкви его оказались разграблены и загажены. Большинство деревянных построек оккупанты разобрали на дрова и сожгли. В подвалах ополченцы

Из книги Российская история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

3.1.5. Избрание Михаила Романова на царство: всенародный выбор или «на безрыбье и рак – рыба»? 11 июля 1613 г. в канун именин Михаила Федоровича Романова состоялось его венчание на царство. Священнодействовал казанский митрополит Ефрем. Патриарх Филарет, бывший боярин Федор

Из книги История России. Смутное время автора Морозова Людмила Евгеньевна

Глава 17 ИЗБРАНИЕ МИХАИЛА ФЕДОРОВИЧА НА ЦАРСТВО

Из книги Бояре Романовы и воцарение Михаила Феoдоровича автора Васенко Платон Григорьевич

Глава шестая Земский собор 1613 года и избрание Михаила Федоровича на царский престол IИстория великого посольства показала нам, как были правы те, кто не доверял искренности поляков и их заверениям. Попытка восстановить государственный порядок путем унии с Речью

Из книги Русская история автора Платонов Сергей Федорович

Избрание Михаила Феодоровича Романова Выборные люди съехались в Москву в январе 1613 года. Из Москвы просили города прислать для царского выбора людей лучших, крепких и разумных. Города, между прочим, должны были подумать не только об избрании царя, но и том, как строить

Конец XVI и начало XVII веков стали в русской истории периодом социально‑политического, экономического и династического кризиса, который получил название Смутного времени. Начало Смутному времени было положено катастрофическим голодом 1601-1603 годов. Резкое ухудшение положения всех слоев населения привело к массовым волнениям под лозунгом свержения царя Бориса Годунова и передачи престола "законному" государю, а также к появлению в результате династического кризиса самозванцев Лжедмитрия I и Лжедмитрия II.

"Семибоярщина" — правительство, образовавшееся в Москве после свержения в июле 1610 года царя Василия Шуйского, заключило договор об избрании на российский трон польского королевича Владислава и в сентябре 1610 года впустило в столицу польское войско.

С 1611 года в России стали нарастать патриотические настроения . Сформированному против поляков Первому ополчению так и не удалось прогнать иноземцев из Москвы. А в Пскове объявился новый самозванец Лжедмитрий III. Осенью 1611 года по инициативе Кузьмы Минина в Нижнем Новгороде во главе с князем Дмитрием Пожарским началось формирование Второго ополчения. В августе 1612 года оно подошло к Москве и осенью освободило ее. Руководство земского ополчения приступило к подготовке избирательного Земского собора.

В начале 1613 года стали съезжаться в Москву выборные "всей земли". Это был первый бесспорно всесословный Земский собор с участием посадских и даже сельских представителей. Число собравшихся в Москве "советных людей" превышало 800 человек, представлявших не менее 58 городов.

Земский собор начал свою работу 16 января (6 января по старому стилю) 1613 года. Представители "всея земли" аннулировали решение предыдущего собора об избрании на русский престол королевича Владислава и постановили: "Иноземных принцев и татарских царевичей на русский престол не приглашать".

Происходили соборные заседания в обстановке ожесточенного соперничества различных политических группировок, оформившихся в русском обществе за годы Смуты и стремившихся упрочить свое положение избранием своего претендента на царский престол. Участники собора выдвинули более десяти претендентов на престол . В разных источниках в числе кандидатов называются Федор Мстиславский, Иван Воротынский, Федор Шереметев, Дмитрий Трубецкой, Дмитрий Мамстрюкович и Иван Борисович Черкасские, Иван Голицын, Иван Никитич и Михаил Федорович Романовы, Петр Пронский и Дмитрий Пожарский.

Данные "Докладной выписи о вотчинах и поместьях 1613 года", в которой зафиксированы земельные пожалования, сделанные сразу же после избрания царя, позволяют установить наиболее активных членов "романовского" кружка. Кандидатуру Михаила Федоровича в 1613 году поддерживал отнюдь не влиятельный клан бояр Романовых, а стихийно сложившийся в ходе работы Земского собора кружок, составленный из второстепенных лиц разгромленных ранее боярских группировок.

Решающую роль, по мнению ряда историков, в избрании Михаила Романова на царство сыграли казаки, которые в этот период становятся влиятельной общественной силой. Среди служилых людей и казаков возникает движение, центром которого стало московское подворье Троице‑Сергиева монастыря, а его деятельным вдохновителем — келарь этого монастыря Авраамий Палицын, лицо весьма влиятельное среди и ополченцев, и москвичей. На совещаниях с участием келаря Авраамия и решено было провозгласить царем 16‑летнего Михаила Федоровича , сына плененного поляками ростовского митрополита Филарета.

Главный аргумент сторонников Михаила Романова сводился к тому, что в отличие от выборных царей он избран не людьми, но Богом, так как происходит от благородного царского корня. Не родство с Рюриком, но близость и родство с династией Ивана IV давали право на занятие его трона.

К романовской партии примкнули многие бояре, его поддержало и высшее православное духовенство — Освященный собор.

Избрание состоялось 17 февраля (7 февраля по старому стилю) 1613 года , но официальное объявление было отложено до 3 марта (21 февраля по старому стилю), чтобы за это время стало ясно, как примет народ нового царя.

В города и уезды страны были отправлены грамоты с известием об избрании царя и проведении присяги на верность новой династии.

23 марта (13, по другим источникам 14 марта по старому стилю) 1613 года послы Собора прибыли в Кострому. В Ипатьевском монастыре, где Михаил был с матерью, ему сообщили об избрании на престол.

Рекомендуем почитать

Наверх